Вторник
17.10.2017
01:07
Приветствую Вас Случайный посетитель | RSS Главная | Великая Отечественная война, продолжение - Страница 8 - Форум | Регистрация | Вход
[ Новые сообщения · Участники · Правила форума · Поиск · RSS ]
Страница 8 из 9«126789»
Модератор форума: mdr1, mdr5, mdr4, kostas 
Форум » ОБЩИЕ ТЕМЫ » ЛЮБИТЕЛЯМ ИСТОРИИ » Великая Отечественная война, продолжение (Фото ,видео , история ,мемуары ,исследования ...)
Великая Отечественная война, продолжение
егозаДата: Понедельник, 13.07.2015, 17:04 | Сообщение # 106
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 8990
Статус: Отсутствует
Загадочный вояж Верховного в сторону от Курской битвы

Публикация о намерениях Российского военно-исторического общества (РВИО) открыть в деревне
Хорошево под Ржевом совместно с местными властями Музей Сталина (см. «НВО» № 19
за 2015 год), как и ожидала редакция, вызвала неоднозначную реакцию читателей.
Впрочем, ажиотаж вокруг этого типичного домика русской глубинки, в котором до
недавнего времени была сельская библиотека лишь с «уголком Сталина», не утихает
вот уже несколько месяцев. Почему копья сошлись именно на Хорошево – тоже
вопрос. Ведь в России, с одной стороны, уже многие десятилетия действуют
подобные памятные «сталинские места», которые не тронули даже в годы
агрессивного развенчания культа личности; с другой – с нулевых годов
открываются и небезуспешно работают новые «музеи Сталина», в том числе и в
местах, где «отец народов» никогда не бывал (это тема, которая требует
отдельной статьи).

Как представляется, отчасти это может объясняться и тем, что историки до сих
пор гадают: а, собственно, зачем Верховный главнокомандующий 3–5 августа 1943 года
«проехался» по местам былых сражений? Именно так, ибо линия непосредственного
соприкосновения с противником отстояла от маршрута той поездки в среднем на 150
км. И однозначного ответа не дают. Тем более что в мемуарах и изустных
воспоминаниях нет ссылок на «пояснения» самого генералиссимуса, предпринявшего
этот вояж, который принято считать единственной за всю войну поездкой Сталина
на фронт. «НВО» сопоставило разные версии и мнения, в том числе и «новейшие».

СТАЛИН – ЕРЕМЕНКО: «СФОТОГРАФИРУЕМСЯ В ДРУГОЙ РАЗ»

Примечательно вот что. Говоря современным языком, какого-либо пиара того
трехдневного вояжа вождя не было. Главный научный сотрудник Тверского
государственного объединенного музея кандидат исторических наук Светлана
Герасимова, посвятившая немало времени изучению этого аспекта, заметила недавно
побывавшему в будущем Музее Сталина обозревателю «НВО» Игорю Плугатареву: «По
свидетельствам некоторых лиц, сопровождавших Сталина в этой поездке, хроника
якобы была. Однозначно было фотографирование. Но я такой хроники и фото никогда
не видела. Если же она имеется, то, может быть, нам что-то покажут, и тогда это
будет демонстрироваться на двух плазменных панелях, которые установят в
экспозиционном зале вновь создаваемого музея в «домике Сталина».

По воспоминаниям докладывавшего в Ржеве Сталину командующего Калининским
фронтом генерал-полковника Андрея Еременко (будущего маршала), последний по
окончании встречи «попросил товарища Сталина сфотографироваться или запечатлеть
на кинопленке его пребывание на Калининской фронте, но он по своей скромности
или другим соображениям отказался». Отметив, что Верховный пообещал ему
«обязательно с ним сфотографироваться, но в другой раз», автор записок пояснял,
что он, Еременко, «грешным делом, хотел воспользоваться обстановкой, чтобы
сфотографироваться с товарищем Сталиным, запечатлеть историю его приезда на
Калининский фронт, да и кто бы на моем месте не захотел этого?»

О том, что к съемке у Еременко было все готово, как ни удивительно, есть
свидетельства… самого Сталина. Их привел в своих мемуарах командовавший в войну
Дальней авиацией Александр Голованов, которому Сталин до 1948 года весьма
симпатизировал и доверял как редко кому (шутка ли: он был единственным из
военачальников, кто за три с половиной года поднялся от подполковника до
главного маршала авиации). И которому, кстати, именно в этой поездке Главковерх
присвоил звание маршала авиации – 3 августа. Однажды вождь в разговоре с
Головановым завел речь о Еременко как о командующем фронтом. При этом будет
небезынтересно узнать, как Верховный сам охарактеризовал генерал-полковника:

«– Странный он какой-то человек, много обещает, но мало у него получается. На
войне, конечно, всякое может быть, на то и война. А здесь что-то не то. Был я у
него в августе на фронте. Встретил нас с целой группой репортеров, фотографов.
Спрашиваю: это зачем? Отвечает: запечатлеть на память. Я ему говорю, не
сниматься к вам приехали, а разобраться с вашими делами. Вот возьмите Смоленск,
тогда и снимемся!

– Товарищ Сталин, считайте, что Смоленск уже взят! – не задумываясь, отвечает
он.

– Да вы хоть Духовщину-то возьмите! – говорю ему.

– Возьмем, товарищ Сталин!

Конечно, ни Духовщины, ни тем более Смоленска он не взял, пришлось поручить
Соколовскому. Сколько раз его перемещали туда-сюда, ничего у него не
получается. Что за него держаться? – в недоумении спросил Сталин».

Раз уж зашла об этом речь, то подтвердить слова Голованова можно, сославшись на
маршала Жукова, который в 1964 году в письме писателю Василию Соколову по
поводу событий в районе Сталинграда касательно Еременко отмечал, что тот в
своих мемуарах «приукрашивает свою персону»: «Фактически же А.И. Еременко был
смещен Сталиным за плохое личное руководство войсками Сталинградского фронта,
поглотившего исключительно большое количество войск в период оборонительных
сражений. Прямо скажем, Сталин о Еременко был невысокого мнения».

Но вернемся непосредственно к нашей теме.

Итак, репортеры, фотографы были, а «следов» их работы не осталось? Но вряд ли
кто-то из них не улучил момент, чтобы незаметно «щелкнуть» Главковерха. Если
это было, то, исходя из описанного выше характера Еременко, тот не преминул бы
«заиметь» такую фотографию и кому-то ею похвастаться. И снимок наверняка всплыл
бы когда-нибудь. Вдруг, так и ждет своего часа в архивах маршала?

В Интернете гуляет лишь изображение с сохранившейся невесть где репродукции с
картины неизвестного художника, запечатлевшего пребывание Сталина в Ржеве:
Верховный (почему-то в брюках на выпуск, что никак не соответствовало фронтовой
поездке) с биноклем в руках величественно стоит на обрыве, глядя на запад. В
полушаге от него – генерал Еременко, разглядывающий что-то на карте, и глава
НКВД Лаврентий Берия. Примечательно, что «по боку» от Сталина виден мост через
Волгу с его целой правобережной половиной, хотя известно, что эту его часть
взорвали немцы, покидая город, а левобережный пролет был взорван
красноармейцами, когда они оставляли Ржев при отступлении в октябре 1941 года.
Когда и с какой фотографии (если таковая была) писал картину художник и где она
выставлялась, также неизвестно. Видно лишь, что Берию на полотне пытались
«закрасить» (наверняка после 1953 года), да, видимо, неудачно, и произведение
спрятали. Где оно ныне – неизвестно; есть лишь предположение, что писал эту
«тройку над Ржевом» местный живописец.

Пиара, как также можно предположить, не было не только по причине глубочайшей
конспирации, в условиях каковой проходила та недлительная поездка. Но и по той,
что сам Сталин осознавал, что его выезд в район боевых действий на самом деле таковым
не является, ибо он не посетил даже ни один КП фронта, не говоря уж о том,
чтобы «спуститься в окопы», «отведать каши из солдатского котла». Подобное
«пребывание на передовой», разрисуй это журналисты «в стихах и красках», было
бы курам на смех. А вождь, как известно, был весьма конкретным человеком,
помпезности предавался исключительно по большим государственным праздникам.
Публично «превозносить себя» где-либо, кроме Москвы, запрещал и в мирное время,
когда, скажем, ехал на южный отдых и на день-полтора «заглядывал» по пути в тот
или иной областной центр.

МАРШАЛ ВОРОНОВ: «СТРАННАЯ, НЕНУЖНАЯ ПОЕЗДКА»

По официальной версии, изложенной в записках Андрея Еременко, изданных еще при
жизни Генералиссимуса (журнал «Огонек» № 8, 1952 год), руководитель Ставки ВГК
выехал под Ржев, чтобы на местности детально обсудить с командующими Западного
и Калининского фронтов подготовку Смоленской операции. В действительности, судя
по воспоминаниям других военачальников, никаких подробных обсуждений не было.
По крайней мере на Западном фронте. Через несколько лет после смерти вождя
Еременко издал мемуары, в которых по понятным причинам вообще отсутствовало
описание пребывания Сталина в Ржеве. Между тем получившая кодовое наименование
«Суворов» Смоленская наступательная операция и впрямь началась вскоре после
возвращения Верховного с фронта – 7 августа (она продолжалась до 2 октября, но
ожидаемого успеха не имела).

«Советская историография предметно «проблемой» этой поездки Сталина не
занималась еще и потому, что относилась к ней скептически, – считает тверской
историк Светлана Герасимова. – Лишь новые публикации, появившиеся в 1990-е
годы, в том числе и вашей покорной слуги, и воспоминаний людей, сопровождавших
тогда Сталина, уничтожили это пренебрежительное отношение».

Так или иначе, но почему вождь более чем на полсуток при его огромнейшей
занятости задержался именно в Ржеве, тоже нет очевидного объяснения. В самом
деле, в начале августа 43-го советские войска победоносно воплощали три
стратегические наступательные операции Курской битвы, освобождая город за
городом, а Верховному, что называется, в разгар основных событий «вдруг взбрело
в голову» поехать в сторону от них. Подоплека такого его решения была известна
лишь ему самому. В ночь на 2 августа он вызвал к себе в кабинет заместителя
наркома НКВД комиссара госбезопасности 2-го ранга (звание соответствовало
генерал-полковнику) Ивана Серова и коротко приказал к утру подготовить поездку
Верховного в штаб Западного фронта. Причем обеспечить такую степень
секретности, чтобы об этом не знал даже начальник личной охраны Сталина –
комиссар госбезопасности 3 ранга Николай Власик.

Маршрут – Хозяин сообщал его Серову «по частям» – был таким. Сначала – Юхнов,
что в 210 км на юго-запад от Москвы по Варшавскому шоссе. Далее – Гжатск (ныне
Гагарин), в 130 км на север от Юхнова, в 180 км на юго-запад от столицы. Оттуда
– через Вязьму и Сычевку, без остановок в них – в Ржев (230 км на северо-запад
от Москвы), откуда поздно вечером 5 августа Сталин вернулся в Кремль.

Юхнов, Гжатск, Ржев были освобождены от оккупантов соответственно 5 марта
1942-го, 6 марта и 3 марта 1943 года (кстати, уже 4 марта 1943 года Черчилль
телеграфировал Сталину: «Примите мои самые горячие поздравления по случаю
освобождения Ржева. Из нашего разговора в августе мне известно, какое большое
значение Вы придаете освобождению этого пункта»). До линии фронта от них было
от 130 до 160 км, что было безопасно с точки зрения вражеских атак с воздуха:
немцам уже не было необходимости залетать «так далеко» для бомбежек русских
тылов.

Не случайно начальник артиллерии РККА в годы войны главный маршал артиллерии
Николай Воронов оставил явно не безъязвительные наблюдения об этом вояже
Главковерха. Военачальник, вызванный в числе других военных руководителей из
штаба Западного фронта на встречу со Сталиным в район Юхнова (к тому времени
дислоцировавшийся здесь штаб переместился на 75 км на запад – в Угру), в своих
мемуарах «На службе военной» писал:

«3 августа ни с того ни с сего нас вызвали в Юхнов. От фронта это было уже далековато,
и ехать нам пришлось порядочное время, хотя и гнали машины вовсю».

Помещение, в котором прибывшие увидели Сталина, Воронов описал как «самое
неприглядное»: «Генерал Камера (начальник артиллерии Западного фронта
генерал-полковник артиллерии Иван Петрович Камера – В.З.) мне шепнул:
– Ну и обстановочка!

«Специально, чтобы на фронтовую больше походила», – мелькнула мысль.

Сталин прежде всего поинтересовался, далеко ли отсюда командный пункт фронта».

Далее автор отмечает: командующий Западным фронтом генерал-полковник Василий
Соколовский «стал было излагать замысел и задачи предстоящей наступательной
операции, но Сталин его перебил:

– Деталями заниматься не будем. Западному фронту нужно к весне 1944 года
подойти к Смоленску, основательно подготовиться, накопить силы и взять город. –
Эта фраза была повторена дважды.

По существу, на этом разговор был закончен.

Товарищи попытались пожаловаться, что Западный фронт не получил достаточного
количества резервов и боевой техники.

– Все, что сможем, дадим, – последовал ответ, – а не сможем – обходитесь тем,
что имеете.

Мы тронулись в обратный путь. Многих удивлял этот секретный выезд Верховного в
Юхнов. Зачем надо было ехать столько километров по дороге, развороченной
танками и тракторами, местами ставшей непроезжей, и остановиться в городке,
далеко отстоявшем от фронта? Видеть он отсюда ничего не мог, ни с кем, кроме
нас, здесь не встречался. Связаться отсюда с фронтами было куда сложнее, чем из
Москвы. Странная, ненужная поездка...»

Без сарказма, но столь же без одобрения отнеслись к этой менее чем трехдневной
отлучке Верховного главнокомандующего из Ставки и некоторые другие видные
военные – например, начальник Генерального штаба в годы войны маршал Александр
Василевский и тогдашний руководитель Оперативного управления Генштаба генерал
армии Сергей Штеменко.

Однако, по воспоминаниям главного организатора этой поездки замнаркома НКВД
Ивана Серова (их много лет спустя записал писатель Эдуард Хруцкий, и в них
имеются довольно тонкие подробности), Сталин выехал из Москвы на специальном
поезде (состав был искусно закамуфлирован под товарняк), а отнюдь не по
«развороченной танками» дороге. На нем вождь прибыл на железнодорожную станцию
Мятлевская, где из одного из вагонов сгрузили его бронированный «Паккард». На
этой машине Верховный отправился в Юхнов, железнодорожного сообщения с которым
из Москвы не было, – город находился в 35 км от Мятлевской.

И еще. Нельзя сказать, что этот вояж был полностью безопасным, хотя меры
предосторожности, понятное дело, предпринимались более чем повышенные:
достаточно сказать, что все железно- и короткие автодорожные маршруты во время
передвижения по ним замаскированного литерного охранял 135-й полк НКВД. Вскоре
после того, как Верховный прибыл в Ржев, вражеская авиация совершила ночной
налет на станцию города: там высаживалась конно-механизированная группа
генерала Николая Осликовского. «Стрельба была сильной, – писал один из
очевидцев. – Несколько осколков упало на крышу дома, где находился Сталин».
Впрочем, это лишь единичное свидетельство, о котором в своих записках
«позабыли» упомянуть другие свидетели.

ИЗ РЖЕВА БЫЛ «ВИДЕН» БЕРЛИН

В «домике Сталина» в деревне Хорошево историк из Твери Светлана Герасимова (к
слову, она автор ряда больших исследований о кровопролитнейших сражениях вокруг
Ржева, одна из тех, кто ввел в современную историографию термин «Ржевская
битва») озвучила «НВО» три версии этой «странной, ненужной» поездки главы
Ставки ВГК.

Первая (которой исследовательница наиболее придерживается): «Верховный
главнокомандующий хотел лично увидеть места ожесточенных боев на ближних
подступах к столице, и Ржев его интересовал как город, больше года остававшийся
«занозой», которую не могли «вытащить» из-под Москвы». И впрямь. Немцы упорно
удерживали данный участок советско-германского фронта, рассматривая его как
плацдарм для очередного наступления на столицу русских. А после освобождения он
как бы стал началом «коридора в Европу», о чем еще в октябре 1942 года, побывав
в сражающейся здесь 30-й армии, написал Илья Эренбург: «Конечно, не развалинами
второразрядного города дорожат немцы. Ржев – это ворота. Они могут раскрыться
на восток и на запад. Один пленный сказал мне: «При чем тут Ржев?.. Это
начинается с пустяков, это может кончиться Берлином…»

Это сказано известным писателем и журналистом отнюдь не для красного словца.
Геббельсовская пропаганда в конце 1942 года в обращениях к солдатам вермахта по
радио вещала, что Ржев – это «неприступная линия фюрера» и «потеря Ржева
равносильна потере половины Берлина». Ржев назывался врагом «трамплином для
русских на Берлин».

Кандидат исторических наук Герасимова полагает, что «впечатления вождя от этой
поездки были, вероятно, сильны». Она напомнила, что уже 8 и 9 августа он писал
о ней Рузвельту и Черчиллю, хотя и не называл конкретные места своего
пребывания (тонко! – очевидно, в полной мере осознавая, что Ржев – это все-таки
давно уже не линия фронта). Кроме того, по ее словам, «Верховный
главнокомандующий еще ранее ставил военные действия у Ржева в один ряд с самыми
значительными сражениями за наиболее крупные города. К каковым Ржев не
относился – до войны в нем проживало порядка 55 тыс. человек. В своем приказе
от 23 февраля 1943 года он отмечал: «Навсегда сохранит наш народ память о
героической обороне Севастополя и Одессы, об упорных боях под Москвой и в
предгорьях Кавказа, в районе Ржева и под Ленинградом, о величайшем в истории
войн сражении у стен Сталинграда».

Вторая версия. В те дни уже стоял вопрос о встрече трех лидеров
антигитлеровской коалиции, воплотившийся позже в Тегеранскую конференцию
«Большой тройки» (28 ноября – 1 декабря 1943 года). И Сталин, который испытывал
страх перед возможным длительным перелетом, своей поездкой давал понять
союзникам: «При данной обстановке на советско-германском фронте я, к сожалению,
лишен возможности отлучиться и оторваться от фронта даже на одну неделю. В
связи с этим мне приходится чаще чем обыкновенно выезжать в войска, на те или
иные участки нашего фронта. При таком положении я не могу в данное время
направиться для встречи с Вами и Президентом в Скапа-Флоу (гавань и
военно-морская база на одном из островов в Шотландии. – В.З.) или в другой
отдаленный пункт». Это – выписка из письма Сталина Черчиллю от 9 августа 1943
года, которое начинается словами: «Я только что вернулся с фронта…»

Но тогда при этом представляется нелогичным, что эта поездка никак не
освещалась в советской прессе. Можно предположить, что Черчилль мог быть о ней
информированным не только от самого Сталина, но и по другим каналам
(дипломатия, резидентура); утечке наверняка способствовало НКВД.

Третья. Верховный поехал в Ржев в пику… Гитлеру. Который, как гласит легенда,
пребывал в районе Ржева за год «до» Сталина – в августе или сентябре 1942 года.
Воевавший в 1942 году под Ржевом старшим лейтенантом в 185-й стрелковой дивизии
30-й армии Дмитрий Игнатьевич Шевлюгин в 1993 году даже приводил дату этого
события: «В первые дни нашего наступления (январь 1942 года) (по показанию
пленных) в Ржев прилетал Гитлер и потребовал от командования группы войск,
оборонявших Оленинско-Ржевский плацдарм (9-й полевой, 3-й и 4-й танковых
армий), удерживать его любой ценой, считая Ржев «восточными воротами» для
нового наступления на Москву». Возможно, такой слух в окопах и бродил – почему
нет? Его вполне могла запустить фронтовая спецпропаганда с целью дополнительно
воодушевить войска на бой: вряд ли кому-то не захочется захватить в плен самого
фюрера! Но никакими немецкими источниками этот факт не подтверждается. Возможно
– пока. Некоторые исследователи полагают, что он вполне мог иметь место, и это,
мол, станет документально подтвержденным, когда будут рассекречены трофейные
архивы.

Доподлинно известно лишь то, что при отходе немецких войск из города в марте
1943 года фюрер захотел лично услышать взрыв волжского моста в Ржеве, и от
эстакады через Волгу в ставку Гитлера была проведена прямая связь...

Версия четвертая: поехал… извиняться

Дочь маршала Еременко, Татьяна Андреевна, выдвигает и четвертую, личную версию.
Однажды она высказала следующее: «Папе показалось тогда, что этот приезд Сталина
был как бы извинением за то, что Еременко не был должным образом вознагражден
за Сталинград». И впрямь, осуществить наступательную операцию «Кольцо» по
окружению войск 220-тысячной 6-й армии Паулюса Верховный поручил Донскому
фронту под командованием генерал-полковника Константина Рокоссовского, а
Еременко, несколько месяцев оборонявшего город на Волге, отправил «далеко на
север» – чуть ли не к истокам великой русской реки. Сам Андрей Иванович,
удрученный этим буквально до слез (по свидетельству маршала Жукова), в своих
дневниках писал, что Сталин, встретившись с ним в Хорошево, начал разговор
именно с этого: мол, «обижаться не следует»: «Мы знаем, знает весь наш народ,
что в Сталинградской битве вы командовали двумя фронтами и сыграли главную роль
в разгроме фашистской группировки под Сталинградом, а кто доколачивал
привязанного зайца, это уже особой роли и не играет». В этих строках нельзя не
почувствовать откровенного приукрашивания собственной значимости.

Наиболее вероятно, что это – фантазии мемуариста. Историки (например, доктор
исторических наук, главный научный сотрудник Института российской истории РАН
Юрий Жуков) небезосновательно полагают, что ряд записей в свой фронтовой
дневник их автор вносил уже в послевоенное время, каждый раз приспосабливаясь к
обновляющейся политической конъюнктуре: атака на культ личности Сталина, травля
маршала Жукова, смещение Хрущева. Тем самым Еременко, скажем так, пытался
увековечить в памяти потомков свою «провидческую» личность, «воздать должное»
своей достаточно скромной персоне на фоне истинно ярких командующих фронтами.
Он даже с вожделением отмечал, что Верховный, уезжая, пригласил его на обед в
спецпоезд на ближней железнодорожной станции, – что не подтверждается в двух
подробных воспоминаниях, оставленных представителями охраны вождя. Обед, по
словам самолюбующегося собой Еременко, закончился вот чем: «Иосиф Виссарионович
тепло распрощался со мной и подарил две бутылки «цинандали».

Верховному главнокомандующему настолько было «нечего делать» и он, несправедливо
не давший «главному герою Сталинграда» ударить по Паулюсу и пленить его, так
переживал после этого долгие 9 месяцев, что, плюнув на руководство Ставкой,
поехал на фронт, чтобы таким образом «извиниться» перед генерал-полковником
Еременко… Похоже, у Еременко напрочь отсутствовало чувство меры в деле
самопревознесения, в заботе о том, как повыгоднее преподнести себя потомкам. Об
этом следует говорить, потому что оная версия приезда Сталина на фронт
тиражируется иной раз на полном серьезе.

Недавно запущенный в научный оборот тверской исследовательницей Светланой
Герасимовой исторический документ в полной мере подтверждает: ни в поезде у
Сталина Еременко не был, ни «цинандали» из рук Верховного не получал. Анализ
этого документа – тема последующей публикации «НВО». Это особенно важно
сделать, поскольку свидетельства очевидцев, сопровождавших вождя в той поездке,
во многом противоречивы, сумбурны, не без приукрашиваний.

Что же касается «разгадки загадки» поездки Сталина на фронт, и в Ржев в
частности, то, как надо понимать из вышеизложенного, точный ответ на нее знал
только он сам.


Сообщение отредактировал егоза - Понедельник, 13.07.2015, 17:04
 
егозаДата: Понедельник, 20.07.2015, 18:54 | Сообщение # 107
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 8990
Статус: Отсутствует
Игорь Стрелков: для меня Власов был, есть и остается предателем

Игорь Иванович Стрелков рассказал о своем отношении к подвигу русского
народа в годы Великой Отечественной войны и дал отповедь тем, кто
восхищается предателями и коллаборационистами.

— Расскажите о своем восприятии Великой Отечественной Войны, как человек, видевший
войну нового типа.


— Страшная, жестокая война, в которой погиб, я считаю цвет русского крестьянства.
Цвет русской интеллигенции, офицерство. Эта война нанесла невосполнимые потери
русскому народу, не в смысле количества жертв, а в их качестве.
Не подлежит никакому сомнению правота солдат и офицеров, которые
защищали Родину. Это было необходимо делать.

Мой дед по матери ушел добровольцем на эту войну, хотя имел бронь, попал
в ополчение и прошел все до конца — пять раз был ранен,
проделал путь от рядового до командира стрелкового батальона.
Участвовал в Обороне Москвы, в Курской битве, в боях под
Воронежем, в освобождении Прибалтики, в освобождении Польши,
последний раз был тяжело ранен под Кеннингсбергом (в марте 1945 года).
С детства я рос в атмосфере постоянных рассказов про войну.

Другой мой дед воевал на Дальнем Востоке против Японии. Был награжден. Он был
кадровый офицер авиации, служил военным инженером. Для меня все, что связано
с Великой Отечественной Войной представляет генетический интерес.

Я с юности и до сих пор читаю различную историческую и научную литературу по этой теме.
Занимался в Институте военной археологии, работал в нашем поисковом институтском отряде «Судьба», участвовал в перезахоронении (наверное сотен) бойцов, которых мы собирали по полям боев — это
в первую очередь на реке Угре, на плацдармах весны 1942 года, в Вяземских котлах (и в первом и во втором), в 33 армии Ефремова, в Рамушевском коридоре, где я несколько раз работал
в экспедициях.
Война — это когда вся земля, спустя более чем полстолетия изрыта воронками, траншеями
и везде, через каждые два метра кости, обломки оружия. Это была страшная, жуткая битва. Не хотелось бы повторять банальностей, но действительно был проявлен колоссальный героизм, массовый подвиг и проявлены самые лучшие качества русского народа, какие только есть.

— А каково ваше отношение к Власову и подобным явлениям?
— Для меня Власов был, есть и остается предателем. Всегда. Никогда я к нему не относился положительно, несмотря на то, что я считаю себя монархистом и сторонником имперской России, которая была до 1917 года. При всем при этом, никакой симпатии к власовщине
у меня нет.
Он предатель — он изменил и Родине и Присяге. Вступив в Красную армию
добровольцем в 1918 году, он в 1942 году предал все: и свою власть и свою Партию, которой он присягнул и которая ему все дала, благодаря которой он сделал карьеру. С любых точек зрения
он предатель. Никакого оправдания тем, кто с оружием в руках встал против собственного народа, быть в данном случае не может.

Подчеркну, что при моем отрицательном отношении ко всему, что касается власовщины,
и вообще к участию русских (в том числе иммигрантов) в войне против СССР, — я разделяю иммигрантов белогвардейцев, которые в Югославии вступили в состав Вермахта, и воевали
сначала против партизан Тито, а потом и против союзников (в том числе против советских войск) и тех перебежчиков, которые жили на территории Советского Союза, а потом оказались в составе
антисоветских формирований.

Разделяя их не потому, что одобряю действия одних и осуждаю других: мне противны и те и другие. Но мигранты из Царской России, оказавшиеся на Балканах, никогда не присягали
Советской власти.
Их логику, по крайней мере, можно объяснить. Это их личная трагедия, что они оказались волею судеб вместо защитников своей Родины в рядах агрессоров.
Повторюсь, что это их не оправдывает. Но у меня нет к ним ненависти и презрения. А власовцев я глубоко презираю.

— Можно ли считать победу в Великой войне одним из крупнейших достижений Русской
цивилизации и Русского народа?

— Да, безусловно. Ведь с точки зрения морально-волевой, с точки зрения
нравственной необходимости, это была абсолютная победа. Такой тяжелой войны
в таких исходных условиях не выигрывал ни один народ
в мире. Изначально ущербным было и моральное состояние народа. Ведь
эти миллионы пленных и проявления коллаборационизма, они
не на пустом месте возникли. Однако, через 20 лет после кровавой
революции народ все же нашел в себе силы объединиться вокруг главного
в борьбе за свою суверенитет, за свою самостоятельность.

Я и сегодня, когда слышу: «как тяжело если будут против нас применены дополнительные
санкции», — то поражаюсь, как вообще можно такое говорить о нашем народе, что он не выдержит санкций? Что поднимется против власти?
Если русскому народу внятно объяснить: ЗА ЧТО идет борьба — он способен на великие подвиги. И Великая Отечественная Война это показала. Сталин и Коммунистическая партия в тот момент нашли
нужные слова, которые были услышаны русскими людьми.
http://rusnext.ru/news/1436965772


Сообщение отредактировал егоза - Понедельник, 20.07.2015, 18:59
 
егозаДата: Воскресенье, 09.08.2015, 08:14 | Сообщение # 108
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 8990
Статус: Отсутствует
Кто предал 22 июня
Почему за несколько дней до войны в Западном округе была разоружена авиация

В 1957 году были реабилитированы командующий Западного
особого военного округа генерал армии Дмитрий Павлов, командующий 4-й армией
этого округа генерал-майор Александр Коробков и другие руководители округа, 22
июля 1941 года расстрелянные за преступную халатность и развал фронта. Однако,
чем больше открывается документов, тем явственней представляется, что
реабилитаторы выполняли политический заказ.

Неразосланные приказы Генштаба

Как уже говорилось в статье «За десять дней до войны», о намерениях Гитлера начать войну летом 1941 года в Кремлебыло прекрасно известно. Наши войска стали приводить в боевую готовность как
минимум за две недели до нападения, а 18 июня они начали выдвигаться в районы
сосредоточения, взяв с собой «только необходимое для жизни и боя» (из приказа
по 12-му механизированному корпусу Прибалтийского военного округа).
В развернутом на территории Белоруссии Западном округе (ЗапОВО) обстановка
была подчеркнуто иной.

Будущий маршал авиации Александр Голованов незадолго до войны был назначен
командиром авиаполка, базировавшегося в ЗапОВО и отправился представляться
командующему округом. По ходу беседы тот решил позвонить в Москву, Сталину.
«Через несколько минут он уже разговаривал со Сталиным. По его ответам я
понял, что Сталин задает встречные вопросы.
— Нет, товарищ Сталин, это неправда! Я только что вернулся с оборонительных
рубежей. Никакого сосредоточения немецких войск на границе нет, а моя разведка
работает хорошо. Я еще раз проверю, но считаю это просто провокацией.
Он положил трубку.
— Не в духе хозяин. Какая-то сволочь пытается ему доказать, что немцы
сосредоточивают войска на нашей границе».
Между тем и Генштаб, и штаб округа были буквально завалены сведениями о том,
что германские войска уже не только сосредотачиваются, но и развертываются. Вот
и Голованов отмечает: «Как мог Павлов, имея в своих руках разведку и
предупреждения из Москвы, находиться в приятном заблуждении, остается
тайной...».

На судебном процессе 22 июля начальник связи Западного фронта Андрей
Григорьев показывал: «Война застала Западный Особый военный округ врасплох.
Мирное настроение, царившее все время в штабе, безусловно, передавалось и в
войска. Штабы армий находились на зимних квартирах и были разгромлены, и,
наконец, часть войск (Брестский гарнизон) подвергалась бомбардировке на своих
зимних квартирах».

Более того, штаб округа откровенно саботировал приказы Генштаба. Продолжим
слушать Григорьева:
«Выезжая из Минска, мне командир полка связи доложил, что отдел химвойск не
разрешил ему взять боевые противогазы из НЗ. Артотдел округа не разрешил ему
взять патроны из НЗ, и полк имеет только караульную норму по 15 патронов на
бойца, а обозно-вещевой отдел не разрешил взять из НЗ полевые кухни. Таким
образом, даже днем 18 июня довольствующие отделы штаба не были ориентированы,
что война близка… И после телеграммы начальника Генерального штаба от 18 июня
войска не были приведены в боевую готовность».

По какой, интересно, причине командующий округом может не выполнять прямые
приказы Генштаба? Знал он, что будет война? Знал, как и все генералы РККА. Был
клинически бездарен? Возможно, но какой нужен талант, чтобы получать директивы
да рассылать дальше в войска? Рутина, любой капитан справится. Тем не менее
сделано это не было.

Генеральское вранье о Брестской крепости

Интригующая разборка произошла на суде между Павловым и командующим 4-й
армией Коробковым. Перед самой войной, согласно директиве Генштаба, все войска,
стоявшие непосредственно на границе, следовало отвести на несколько километров
назад, на рубежи подготовленных укреплений. Расквартированные в Брестской
крепости части 4-й армии, несмотря на все директивы Генштаба, так и не были
выведены из крепости, где их и застало начало войны. Рассказы и фильмы о
солдатиках, накрытых огнем в казармах, — это как раз про 4-ю армию. На суде
ответственные лица перепихивали вину друг на друга. Павлов утверждал, что
отдавал приказ о выводе армии, но не проверил исполнение, Коробков — что
никаких приказов он не получал. Кто-то из них явно врал — но кто?
Лишь спустя много лет нашелся свидетель — генерал-майор авиации, а тогда
полковник Белов, командир 10-й смешанной авиадивизии.

«20 июня я получил телеграмму начальника штаба ВВС округа полковника
С.А. Худякова с приказом командующего ВВС округа: "Привести части в
боевую готовность. Отпуск командному составу запретить. Находящихся в отпусках
отозвать".
О приказе… я доложил командующему 4-й армии генералу Коробкову, который мне
ответил:
— Я такого приказа не имею.
В этот же день я зашел к члену Военного Совета дивизионному комиссару
Шлыкову.
— Товарищ комиссар, получен приказ от командующего ВВС округа — привести
части в боевую готовность. Я прошу вас настоять перед округом отправить семьи
комсостава.
— Мы писали в округ, чтобы разрешили вывести из Бреста одну дивизию,
некоторые склады и госпиталь. Нам ответили: "Разрешаем перевести лишь
часть госпиталя". Так что ставить этот вопрос бесполезно».
Получается, врал на суде все же Павлов. И это лишь маленький кусочек тех
странностей, что творились в округах перед войной.

Ослепшая артиллерия

Что может помешать немцам проломить войска прикрытия и выйти на оперативный
простор? В первую очередь, артиллерия и авиация. Перед самой войной с этими
двумя родами войск в приграничных округах происходили очень любопытные вещи.

Будущий маршал Константин Рокоссовский, накануне войны командовавший 9-м мехкорпусом
Киевского особого военного округа, вспоминал, что за несколько дней до
немецкого нападения из штаба округа пришло распоряжение — выслать артиллерию на
полигоны, которые находились в приграничной зоне. Рокоссовский, понимая, что
вот-вот начнется война, распоряжение не выполнил. Но ведь не все командующие
были так непослушны.

А вот что учудили в Прибалтийском округе. В полк тяжелой артиллерии 16-го стрелкового
корпуса 11-й армии то ли 19-го, то ли 20 июня прибыла комиссия штаба округа.
Возглавлявший ее генерал приказал снять с пушек прицелы и сдать их для проверки
в окружную мастерскую в Риге, за 300 километров от расположения части, и
разрешил комсоставу в выходной съездить в Каунас, к семьям. Правда, командир
полка после отъезда комиссии и не подумал выполнять эти распоряжения. А вот в
гаубичном артполку 75-й дивизии 4-й армии ЗапОВО прокатило — 19 июня были
увезены в Минск на поверку все оптические приборы, вплоть до стереотруб.
Естественно, к 22 июня их назад не вернули.

Такое ни на ошибку, ни на разгильдяйство уже не спишешь, это честный и откровенный саботаж.
Начштаба ПрибОВО генерал Клёнов был арестован в начале июля и расстрелян осенью
1941 года, начштаба ЗапОВО Климовских осужден одновременно с командующим
округом. Но самое интересное то, что один и тот же прием использовался в разных
округах, так что это, возможно, и не местная инициатива.

Интереснейшая история случилась с ПВО все того же Западного округа. Генерал-лейтенант
Стрельбицкий, который в 1941 году был командиром 8-й противотанковой бригады,
вспоминал, что немецкие летчики в небе над Лидой вели себя странно. Они
бомбили, как на учебе, совершенно не опасаясь зенитного огня — а зенитки
молчали. Полковнику Стрельбицкому командир дивизиона ответил, что накануне ему
пришел приказ: «На провокацию не поддаваться, огонь по самолетам не открывать».
Зенитчики начали стрелять, лишь когда полковник явился к ним с пистолетом в
руке. Тут же были подбиты четыре машины, и вот теперь самое интересное. Три
пленных немецких летчика заявили: они знали о запрете для ПВО открывать огонь.

Можно, конечно, объяснить данный приказ тем, что в Кремле перестраховывались,
предпочитая снег студить, лишь бы не поддаться на провокацию. А частям
люфтваффе эту информацию тоже из Кремля сливали? Или все же кто запретил, тот и
немцев известил?

Разоруженная авиация

Обратимся теперь к многострадальным нашим ВВС.
Любопытные вещи рассказывал уже в наше время в интервью газете «КраснаяЗвезда» генерал-лейтенант Сергей Долгушин, бывший во время войны
летчиком-истребителем. Их полк стоял в ЗапОВО, аэродром находился, считай, на
самой границе, в пяти километрах от нее.

«За зиму сорок первого года мы освоили высотные полеты, много стреляли и по
конусу, и по земле, начали летать ночью. Десятого мая наш полк перебросили из
Лиды на аэродром Новый Двор, что чуть западнее Гродно. На севере граница с
немцами была в пятнадцати километрах. Как только мы приземлились, над летным
полем на малой высоте пронесся фашистский "мессер". Нахально так,
даже крыльями покачал. В ясную погоду с высоты двух тысяч метров мы видели
немецкий аэродром, забитый разными машинами. Составили схему, передали в штаб.
А двадцать первого июня, в шесть вечера, закончив полеты, получили приказ: снять
с самолетов пушки, пулеметы, ящики с боеприпасом и хранить все это на складе.

— Но это же... Даже говорить страшно... Похоже на измену!
— Все тогда недоумевали, пытались узнать, в чем дело, но нам разъяснили: это
приказ командующего войсками округа, а приказы в армии не обсуждаются».
Долгушину сослались на Павлова, но это вовсе не факт. Приказы авиаполкам
должен был отдавать командующий ВВС округа, генерал-майор Копец. Вообще
ситуация у летунов складывалась интересная.

По словам Долгушина, в предвоенные дни будто по заказу начался ремонт
базового аэродрома в городе Лида, не были подготовлены запасные площадки, было
уменьшено число мотористов и оружейников до одного на звено. В результате
летчикам пришлось самолично устанавливать в крыльях истребителей снятые пушки,
и хотя тревогу в полку объявили в 2:30 22 июня, взлетать машины начали только в
6:30 — 7 часов, а до того немцы пролетали над аэродромом на бомбежки без
какого-либо противодействия.

Есть и еще свидетельства подобного рода: как накануне войны с самолетов
снимали вооружение, сливали горючее. О поступившем в ночь на 22 июня приказе
перевести авиацию на полевые аэродромы не вспоминает вообще никто. Да и как это
можно сделать со слитым горючим и снятым вооружением?

Методы были разными, цель одна — не дать авиачастям воевать. В одних полках снимали
вооружение, в других объявляли выходной, как было в 13-м скоростном
бомбардировочном авиаполку.
«...На воскресенье 22 июня в 13-м авиаполку объявили выходной. Все обрадовались: три
месяца не отдыхали! Особенно напряженными были последние два дня, когда по
приказу из авиадивизии полк занимался двухсотчасовыми регламентными работами,
то есть, проще говоря, летчики и техники разбирали самолеты на составные части,
чистили, регулировали их, смазывали и снова собирали. Трудились от зари до
зари.
Вечером в субботу, оставив за старшего начальника оператора штаба капитана Власова
командование авиаполка, многие летчики и техники уехали к семьям в Россь, а
оставшиеся в лагере с наступлением темноты отправились на площадку импровизированного
клуба смотреть новый звуковой художественный фильм "Музыкальная
история". Весь авиагарнизон остался на попечении внутренней службы,
которую возглавил дежурный по лагерному сбору младший лейтенант Усенко».

Похожие вещи происходили в разных округах. Причем если штаб округа мог своей властью
отменить боевую готовность или, скажем, распустить личный состав в увольнение,
то обкорнать технический состав он не имел полномочий. Задним числом в
обезоруживании авиации обвиняют наркома обороны Семена Тимошенко — но едва ли
маршал стал бы по своей инициативе лезть в летные дела, и нет ни одного
подтверждения, что он это делал. А если бы и полез, то летуны из ВВС в два
счета доказали бы ему, что так делать нельзя, до Сталина бы дошли, если надо.
Между тем никаких следов конфликтов по этому вопросу между наркомом и
авиаторами не зафиксировано. Значит, скорее всего, приказ отдавал кто-то, кому
они доверяли, например из командования ВВС. И это уже совсем иной расклад
получается.

Разгильдяйство или измена?

В журнале «Военно-исторический архив» в 2010 году вышла статья
Н. Качука, посвященная генералу Копецу. Статья выдержана в духе плача о
невинно репрессированных военачальниках: «Страшно. Вермахт рвется к Москве, а
кремлевская-лубянская опричнина открывает "второй фронт"...» И вдруг…

«В записках Нины Павловны Копец меня буквально обжигают слова, сказанные ей
летчиком-инспектором майором Ф. Олейниковым, давним другом и помощником ее
мужа: "В самый канун войны из Москвы пришел приказ подготовить самолеты к
какому-то парадному смотру, то есть снять временно вооружение, и поэтому в
момент фашистского нападения они оказались разоруженными. Возможно, это одна из
причин гибели Ивана". Что за дьявольский сценарий разыгрывался в ВВС
накануне войны и кто им дирижировал из Москвы?»

Кто дирижировал? А кто мог дирижировать? Только, и исключительно,
командование ВВС. Ни Сталин, ни нарком, ни кто-либо еще не имел возможности
отдавать приказы летчикам, минуя летное начальство.

Вот и сходятся, наконец, концы с концами в так называемом «деле авиаторов» —
беспрецедентном погроме, учиненном Особым отделом НКВД среди летной верхушки.
Вот лишь один, самый известный, так называемый «список 25-ти» — в нем имена
тех, кто был расстрелян 28 октября 1941 года в Куйбышеве. Так вот: из 25 членов
данного списка не менее трети так или иначе имеет отношение к ВВС, в том числе:

Генерал-полковник Локтионов — с ноября 1937-го по ноябрь 1939-го начальник
ВВС РККА, затем, до июля 1940 года — заместитель наркома по авиации.
Генерал-лейтенант Смушкевич — сменил Локтионова на посту начальника ВВС РККА, в
августе 1940-го стал генерал-инспектором ВВС, а в декабре — помощником
начальника Генштаба РККА по авиации. Генерал-лейтенант Рычагов — преемник
Смушкевича на посту начальника ВВС РККА, а с февраля по апрель еще и
заместитель наркома по авиации.

К ним можно прибавить генерал-лейтенанта Птухина, командующего ВВС КОВО, генерал-майона
Ионова, командующего ВВС ПрибОВО, генерал-майора Таюрского, заместителя
командующего ВВС ЗапОВО и, несомненно, командующего ВВС этого округа,
генерал-майора Копеца, если бы тот не застрелился. Были и еще арестованные и
расстрелянные генералы авиации — погром в верхушке ВВС устроили жесточайший.

Все эти люди обвинялись в антисоветском заговоре и, естественно, давно
реабилитированы. Но перед тем как верить этой реабилитации, давайте все же
вспомним снятые с истребителей пушки и внезапно подаренные личному составу
выходные. Никто, кроме этих людей, не мог составить и воплотить «дьявольский
сценарий из Москвы» — просто потому, что все эти приказы никак не прошли бы
мимо их глаз.

В заговоре обвинялся и генерал Павлов. В постановлении на арест говорится, что он входил в
число участников «заговора Тухачевского», был тесно связан с расстрелянным
маршалом Уборевичем, приводятся соответствующие показания. (Почему трибунал не
стал разбираться с этими обвинениями и не внес их в приговор — понятно: только
криков о генеральской измене летом 1941 года и не хватало.) Можно считать все
это фальсификацией — а с подставленными под удар войсками округа как быть?

А то, что их всех потом реабилитировали, — совсем другая история. Как это происходило,
вспоминал сам Хрущев. «Когда выявились злоупотребления властью со стороны
Сталина и началась реабилитация невинно казненных и посаженных в тюрьмы,
военные подняли вопрос о реабилитации Павлова и других генералов, которые были
осуждены и казнены за развал фронта в первые дни войны. Это предложение было
принято, и они были реабилитированы».

Елена
Прудникова
http://lenta.ru/articles/2015/08/08/aviationwar/


Сообщение отредактировал егоза - Воскресенье, 09.08.2015, 08:20
 
ЗояДата: Вторник, 02.02.2016, 14:11 | Сообщение # 109
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
военный клип 2015 года песня Сталинград Февраль 43 Исполняет группа Андерсен



Сообщение отредактировал Зоя - Вторник, 02.02.2016, 14:45
 
ЗояДата: Вторник, 23.02.2016, 05:56 | Сообщение # 110
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
"Комбат" - Алексей Гордеевич Еременко

 
ЗояДата: Понедельник, 21.03.2016, 20:17 | Сообщение # 111
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
А вы не знали? так посмотрите, теперь будете "знать"



Випуск ТСН.Тиждень за 10 травня 2015 року
ТСН Опубликовано: 10 мая 2015 г. https://youtu.be/MBo-_rk0TOM

UA - Про яку Другу світову війну мовчали радянські підручники. Відкрити для себе справжню історію Другої світової життя нас просто змушує, бо й досі голови кількох поколінь українців забиті міфами радянської пропаганди. Те, що розкаже зараз про залаштунки Другої світової Маргарита Ситник, багатьом може дуже не сподобатись.

..............................
аналогично - из музея Курской битвы, что в Прохоровке



Сообщение отредактировал Зоя - Вторник, 22.03.2016, 00:24
 
ezdovowДата: Среда, 30.03.2016, 13:55 | Сообщение # 112
ПРИЕЗЖИЙ
Группа: Пользователи
Статус: Отсутствует
Уважаемый администратор! Долгое время занимаюсь сбором информации по 280 сд и 1035 сп, который входил в состав этой дивизии. В этом полку служил мой дед Абин Иван Александрович - ездовым боепитания батареи 76 мм орудий, прошедший всю войну с первых её дней до последних, от Тулы, где формировалась 280 сд - до Германии и погиб под г. Ковель 16 сентября 1945 года. Меня интересуют следующие вопросы:
1. Участие дивизии (полка) в операциях на территории Польши и Германнии на схемах и картах с указанием населённых пунктов ДЛЯ СОЗДАНИЯ СХЕМЫ БОЕВОГО ПУТИ ДИВИЗИИ.
2. Место дислокации дивизии на территории Германии перед отправко её под г. Ковель для её расформирования.
3. Приказы о расформировании дивизии.
4. Безвозвратные потери дивизии во время её расформирования с августа по ноябрь 1945 года. Возможно эти данные помогут мне определить место захоронения дада.
Всем буду благодарен за любую информацио о 280 стрелковой дивизии.
С уважением Александр Абин.


Война не окончена до тех пор, пока последний солдат не будет похоронен
 
mdr4Дата: Среда, 30.03.2016, 14:08 | Сообщение # 113
ПРИЕЗЖИЙ
Группа: Модераторы
Сообщений: 15
Статус: Отсутствует
Цитата ezdovow ()
Уважаемый администратор! Долгое время занимаюсь сбором информации по 280 сд и 1035 сп,

Цитата ezdovow ()
Всем буду благодарен за любую информацио о 280 стрелковой дивизии.
С уважением Александр Абин.


Спасибо, что уважаете прошлое, ищете историческую информацию.

Вероятнее всего, участники форума "Город Мастеров" имеют не больше возможностей, чем предоставляемые поисковыми системами.
Могу судить о том на собственном примере, мало что удалось найти о боевом пути своих родных в годы Великой Отечественной войны.

Продолжайте поиски, желаем Вам успеха!
 
kostasДата: Воскресенье, 10.04.2016, 08:39 | Сообщение # 114
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: Модераторы
Сообщений: 2526
Статус: Отсутствует
 
kostasДата: Суббота, 16.04.2016, 20:38 | Сообщение # 115
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: Модераторы
Сообщений: 2526
Статус: Отсутствует
16 апреля 1945 - начало Берлинской операции.



Пропаганда "европейской мечты" от рейхскомиссариата "Украина".

https://www.youtube.com/watch?v=9V6DXQr8pNs&feature=youtu.be&t=1090
 
kostasДата: Понедельник, 09.05.2016, 10:34 | Сообщение # 116
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: Модераторы
Сообщений: 2526
Статус: Отсутствует


 
ЗояДата: Среда, 22.06.2016, 08:39 | Сообщение # 117
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
 
ЗояДата: Пятница, 28.10.2016, 21:40 | Сообщение # 118
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
 
ЗояДата: Вторник, 02.05.2017, 08:35 | Сообщение # 119
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: АБОРИГЕНЫ
Сообщений: 16442
Статус: Отсутствует
2 мая - годовщина взятия Рейхстага в Берлине

Взятие Рейхстага. 41 ФОТО. http://dlyakota.ru/40222-vzyatie-reyhstaga-41-foto.html

 
kostasДата: Суббота, 06.05.2017, 21:28 | Сообщение # 120
ОСНОВАТЕЛЬ ГОРОДА
Группа: Модераторы
Сообщений: 2526
Статус: Отсутствует
 
Форум » ОБЩИЕ ТЕМЫ » ЛЮБИТЕЛЯМ ИСТОРИИ » Великая Отечественная война, продолжение (Фото ,видео , история ,мемуары ,исследования ...)
Страница 8 из 9«126789»
Поиск:


Copyright MyCorp © 2017